Считается, что город Берлин, основан на месте древнегерманского племени, поэтому дословно, некоторые переводят название столицы, как «рыбацкая деревня» или «перевоз».
Рассказывают, что после второй мировой войны, город был настолько разрушен, что даже восстанавливаться его не сразу взяли, даже хотели картофельное поле сделать на месте разрушенного города.
Итак… Что я видела.
Бранденбургские ворота… Я разочаровалась, когда увидела их в лесах. Ворота я имею ввиду.
В моё сознании, выстраивались именно ВОРОТА, а там оказались, мягко говорят «воротца». Я наивно полагала, что смогу проехать под ними, а они, мало того, оказались намного миниатюрней, чем я ожидала, так еще и подойти к ним не выдалось возможности.
Расстроилась.
Рейхстаг… Вот размер чего меня приятно поразил. Плюс, самая длинная очередь которую я видела за всю эту поездку, были именно на вход в Рейхстаг. Дело в том, что у туристов есть возможность зайти внутрь этого здания и по большой винтовой лестнице подняться под стеклянный купол с которого (как говорят) открывается красивая панорама на площадь Революции. Но, у меня желания стоять в такой очереди (см фото) не возникло.
Долго силилась понять, чем Рейхстаг отличается от Бундестага.
Оказалось всё просто.
Рейхстаг, это типа само здание, а вот заседающий там парламент называется Бундестаг.
Unter den Linden… Если ехать смотреть на Рейхстаг и Бундестаг, то нужно выходить именно на остановки Unter den Linden (у меня язык ломался это выговорить Унтер – ден - Линден).
В дословном переводе, это «Улица под липами». В 17веке по приказу Фридрика-Вильгельма, на этой улице были посажены 2000 ореховых и липовых деревьев. Со временем, часть деревьев была выкорчевана для расширения дороги, значительная часть пострадала после бомбежек.
Сейчас немцы пытаются догнаться до того «потерянного» кол-ва деревьев и высаживают деревца под различными табличками типа «Это охраняется…» И даже взымают штрафы от нарушителей.
Говорят, что именно на этой улице снимались эпизоды со Штирлицем.
…Продолжение завтра… Фотографии выложила в альбом:
www.photofile.ru/users/liza-veta/3165172/
Его взгляд блуждал между двумя предметами: раздвинутые женские ягодицы и пачка сигарет на прикроватной тумбочке.
«Чего же больше хочется? Курить? Или трахаться?» - спрашивал он сам себя.
«Ладно, сначала кончу, а потом по закону жанра закурю» - ответил он опять же сам себе.
«Нахрена я это делаю?» - внутренний голос его сегодня не унимался и опять доставал вопросами, ответить на которые он должен был сам.
Взор упал на задницу стоявшей перед ним в локтевой позиции девушки по вызову и рот растянулся в улыбке.
Это позиция была у него самая любимая, поэтому такая возбуждающая.
Пошли вторые сутки, как он не спит, а только и делает, что ебется и пьёт. А внутри все эти два дня зреет негодование и злость.
Злость на самого себя и своё поведение. На свою несостоятельность.
«Может это депрессия? Или как там говорят “кризис среднего возраста”?»
Работа перестала приносить ему удовлетворение.
Коллеги стали раздражать.
Жена… Жена у него хорошая. На неё грех жаловаться.
Умная, заботливая, понимающая. На шее не весит, её маленький бизнес который за несколько последних лет уже встал на ноги и набирает обороты стал приносить доход. «Если так и дальше пойдет – то станет независимой» - от этой мысли его передёрнуло - ему было приятно, когда жена обращалась к нему за советом, консультировалась в трудную минуту. Ему нравилось быть значимым в её жизни.
Только главного он не мог ей дать. За это и мучался.
Когда девять лет назад они поженились, он дал себе слово… Пообещал сделать её счастливой. Для этого и увел её от первого мужа.
Вскружил ей голову, развел и выдал замуж за себя. Смешно звучит «выдал замуж за себя».
Он практически сдержал обещание: построил дом, как истинный мужчина посадил дерево (и даже не одно), а вот дети…
И тут вся загвоздка была в нём. Это даже медицина показала. Он не мог иметь детей.
Он предпринял массу попыток для излечения, сделал несколько операций, но всё тщетно. За своё мужское бессилие и злился на себя…
А за окном садилось солнце.
Заканчивался день.
День его 38 дня рождения.
Пальчик обводил витиеватый узор на обоях. В голове никаких мыслей…
Она сидела практически голая, на полу коридора собственной квартиры, прислонившись плечом к стене и даже не смотря на сквозняк и холодный паркет на котором она сейчас обитала – желание встать и одеться отсутствовала у неё напрочь.
Так случалось каждый раз, когда он уходил.
За ним закрывалась дверь, и по ней пробегал холод одиночества.
«Надо опять учиться жить без него», - подумала она.
И тут же себя успокаивала: «Ненадолго. Ведь он потом вернется и все снова будет хорошо».
Они встречались уже практически год.
Она, коренная москвичка, а он житель северной столицы. Совершенно нелепо познакомившись в день празднования юбилея Москвы – они стали общаться и после этого праздника. Она часто думала о том, что если бы тогда в кафе от его неловкого движения в проходе между столами он не облил её брюки кофе – может и не было бы ей так мучительно больно сейчас.
Он так долго извинялся, просил прощения за свою угловатость, что стал ей уже действовать на нервы. А потом в одночасье рассмешил, когда сказал «Ну, если Вам станет не так обидно – я тоже на себя пролью кофе»
- Официант! – прокричал он за весь зал. - Кофе! Какое? Да мне все равно. На брюки лить, хотя постойте…, - и он обратился к ней. - Девушка, а что у вас было за кофе? Капучино? Двойное капучино! Гулять так гулять!»
Когда принесли капучино, он уже сидел за её столиком, и, положив в кофе сахар, размешал ложечкой, попробовал на вкус – не горячее ли и вылил себе на брюки.
В ответ на её смех, он сказал:
- Пойдем, погуляем? Я никого практически не знаю в этом городе – ты будешь моей единственной и самой приятной знакомой в Москве. Тем более мы с тобой сейчас как герои индийского кино – у нас брюки белы и пятно на одном и том же месте. Близнецы одним словом.
Он так быстро перешёл на ты и так обаял её во время этой первой прогулки, что она прониклась к нему глубокой симпатией.
Всего лишь симпатией.
Он приезжал после этого еще несколько раз. Потом у них был секс. Мягкий и нежный.
И даже после этого она всё еще питала к нему лишь симпатию.
И вот сейчас, сидя на полу, она пыталась понять, как же так вышло, что в сердце её уже не симпатия. В сердце её что-то большее.
Ей так хотелось рассказать ему о новых чувствах, которые в ней распускались подобно бутону цветка весной – стремительно и независимо от её прихоти.
Так бывает в мае, когда в одночасье, или вернее за неделю, все деревья, кустарники и цветы в твоём дворе превращаются из серых и убогих – в зелёные, яркие и сочные приметы весны. И только тут ты задумываешься на тем, как быстро пришла весна в твой город.
Вот и в её душе происходило что-то подобное. Всё зацвело и мгновенно распустилось.
Но звонить и говорить ему об этой «Весне» она не стала. «Признаться ему сейчас в своих чувствах – значит открыться», - думала она.
Открыться – значит показаться слабой, легкомысленной и доступной. А такой она быть не хотела.
А в это время где-то далеко самолет на С.Петербург набирал высоту и отрывался от земли. Рвался в просторные и голубые небеса.
Жаль только, приземлится этой железной птице было не дано. Мотор двигателя неожиданно смолк на 20 минуте полета.
О трагедии случившейся с самолетом, трубила по всем каналам новостей.
Из живых, остался лишь один пассажир. Мужчина.
Был ли это Он?
Проснувшись однажды утром она осознала, что три года, проведенных с человеком лежавшим сейчас с ней рядом, оказались путешествием по тропинке которая привела в тупик.
Выбираться из сложившегося тупика, на её взгляд не было смысла.
Идти напролом и расчищать себе путь, означало лишь трату сил в пустую, потому что неизвестно, если вообще проходимость в этом захолустье.
Поэтому одевшись пока он спит, она собрала минимум вещей, и кинув загранпаспорт во внутренний карман сумочки, она дернула в аэропорт.
Поблагодарив мысленно всевышнего за проведения и тот факт что уже год как она живет за пределами России, она стоя у табло с указанием рейсов думала о том, куда бы ей податься?
Мысль о том, что бы вернуться в Россию к родителям, на первый взгляд показалась ей самой подходящей. Но, вспомнив свой последний визит в родной город и завистливые взгляды подруг на её обустроенную на чужой земле жизнь с их постоянными разговорами о том, что «из этой страны надо делать ноги», она передумала лететь в восточном направлении.
Простояв возле табло около получаса и не приняв решения о том, в каком же собственно говоря направлении ей двигаться, она решила воспользоваться проведением. Или говоря другими словами - положиться на случай и знак из вне.
Для начала, она купила свежую газету и попыталась среди последних новостей найти что-нибудь на её взгляд привлекательное. Но информация среди газетных полос была в основном местного значения, и поэтому делать выводы и уж тем более говорить о желании посетить какое либо место из прессы описываемого на сегодняшний день у нее не возникало.
Сидя в кафе и наблюдая за пассажирами ожидающими своего вылета, она цеплялась взглядом за отдельные образы.
Смешная пара старичков в белых бермудах трогательно прижавшиеся друг к другу на пластиковых креслах.
Шаловливая девчонка на пару со старшим братом наматывающий круги вокруг тележки и мирно разговаривающих родителей.
Яркая блондинка, поглаживающая ручную собачку, свернувшуюся в клубочек на острых коленках хозяйки.
Потный мужчина, разговаривающий по телефону и дающий указание своему невидимому собеседнику на другом конце провода, накануне отлёта.
Осознав что несколько выпитых подряд чашек кофе стали лишней обузой в её организме, она стала искать глазами туалет. И тут взгляд её неожиданно наткнулся на витрину книжного магазина. За большим и блестящим стеклом, прямо на неё смотрел глобус. Этот почти что забытый атрибут из школьной жизни натолкнул её на мысль о проведении.
Выбор цели её путешествия стал походить на детскую игру, когда с закрытыми глазами крутят глобус и, замирая от непонятной тревоги, тычут пальцем в то место, которое для тебя выбрала случайность.
Проснувшись через два дня она осознала, что находится в гостиничном номере столицы Венесуэлы – Каракасе.
Дождь барабанил по крыше дома и стекая по стенам обрушивался мощным потоком на узкие улочки. И стоя тогда на пустых улочках города, поднимая руки высоко над головой, она проходила обряд омовения.
Обряд, благодаря которому вместе со струями беспрепятственно стекающей по её лицу, шеи и обнаженным рукам воды, смывался весь негатив большого города.
Несколько лет ей потребовалась, что бы побывать в Колумбии, Эквадоре, Перу и Аргентине.
Она потеряла счет времени, потеряла счет деньгам. Лишь изредка бывая в крупных городах она снимала со своей карточки немного из тех денег что оставил ей в наследство дед.
Бывали дни, когда нехватка денег ощущалась очень ярко и тогда она, удовольствия ради, нанималась работать в какой-нибудь близ лежащий бар, лишь бы не ехать в город за деньгами.
Имея сносный испанский она зачастую помогала заблудшим английским туристам с ориентироваться на местности.
Она старалась не задерживаться по долгу на одном и том же месте, дабы не привыкнуть и не обрасти лишними деталями, связями и попутчиками.
Ей доставало удовольствие жить без обязательств, быть независимой от обстоятельств и полагаться только на себя.
Но однажды, сидя в одном из многочисленных баров Сантиаго, наблюдая через просвет дверного проёма за суетливо текущим людским потоком она вдруг осознала как безумно одиноко ей стало в этой чужой стране.
Возникло желание прижаться к маме. Почувствовать кожей её тепло.
И не прошло и суток, как она сидела на борту самолета, пытаясь всеми мысленными и не мысленными маршрутами оказаться поскорее дома.
После своего странствия и возвращения в Россию, на оставшиеся от наследства деньги, она открыла туристическое агентство специализирующееся на турах в Латинскую Америку, и считается одним из лучших специалистов в своей сфере.
Выйдя замуж за своего одноклассника, который безумно сох по ней еще со школьной скамьи, она обзавелась ребенком. И буквально на днях, они всей семьей уезжают на отдых в Коста Рику….
А тот глобус, приобретенный однажды в аэропорту, занимает в её кабинете почетное место.
Лента событий
